Юрий Соловьев: нам нравятся все сложные ситуации

Юрий Соловьев: нам нравятся все сложные ситуацииЮрий Соловьев: нам нравятся все сложные ситуации. Фото: пресс-служба ВТБ. Москва. 30 октября. — Российский рынок капитала в последние годы живет как на качелях: то отправляется вниз под грузом западных санкций, то делает робкие попытки набрать ход, то готовится к новому расцвету благодаря крупным приватизационным историям, то опять хандрит из-за их отсутствия, то вновь пытается разогнаться за счет акционерных сделок. Корпоративно-инвестиционный бизнес ВТБ — «ВТБ Капитал» — остается самым стабильным элементом этого непредсказуемого и пестрого пейзажа. О том, как строится его работа и какие результаты она приносит, а также о любви к сложным корпоративным историям в интервью «Интерфаксу» в кулуарах форума «ВТБ Капитала» «Россия зовет! » рассказал первый заместитель президента — председателя правления ВТБ Юрий Соловьев. — Юрий Алексеевич, корпоративно-инвестиционный бизнес ВТБ, работу которого вы курируете в группе, в прошлом году получил чистую прибыль около 80 млрд рублей (без учета расходов на резервы под гарантии инфраструктурным подрядчикам). Весной вы говорили, что прогноз на этот год — 71 млрд рублей.

По состоянию на текущий момент близки ли вы к выполнению этого плана. — Регулярный бизнес корпоративно-инвестиционного блока приносит примерно половину доходов группы ВТБ. Сейчас, в принципе, мы двигаемся в соответствии с прогнозами, по результатам полугодия показали прибыль на уровне 41,9 млрд рублей. Второе полугодие у нас будет, наверное, также достаточно неплохим, поэтому я бы сказал, что мы четко двигаемся внутри поставленных нами задач. — Вы когда-то пришли из иностранного банка делать инвестиционный бизнес в государственном ВТБ. То, что вы работаете в банке с госучастием, вам это мешает или, наоборот, помогает. — Прежде всего, я хотел бы отметить, что амбиции создать качественный инвестиционный бизнес возникают в каждой стране, где есть финансовые центры. Большинство из этих амбиций, к сожалению или к счастью, не реализуются. Я когда-то говорил, что Уолл-стрит устлан — в фигуральном смысле — трупами тех инвестиционных или коммерческих банков, которые пытались сделать настоящий инвестиционный бизнес.

Это сложнейший бизнес, который, прежде всего, основывается на людях, технологиях, аппетите к риску. И на возможности финансировать — не только на уровне команды, но и на уровне самих инвестиций в сделки. Это тонкая настройка мотивации людей, которые очень ориентированы на результат. Например, в «ВТБ Капитале» реализован механизм отложенных платежей и бонусов.

Таким образом мы пытаемся ориентировать инвестиционных банкиров на среднесрочный интерес к достижению глобальных результатов как «ВТБ Капитала», так и группы ВТБ в целом. Это очень важный вопрос — настройка работы с командой. И нам исторически повезло, что в группе ВТБ, когда мы туда приходили, нас очень сильно поддержали. Прежде всего, поддержал и продолжает поддерживать Андрей Леонидович ( Костин, глава ВТБ — ИФ ). Это очень-очень важно. У нас, по сути, произошло слияние корпоративного бизнеса с инвестиционным банком, и из этого слияния возникла корпоративно-инвестиционная культура, которая соединила в себе и мощь государственного банка с большим балансом, и изобретательность (наверное, это самое подходящее слово) инвестиционного бизнеса. — Сейчас «ВТБ Капитал» — это уже устоявшийся бренд.

Какие вы ставите цели перед собой для дальнейшего развития бизнеса. — У нас уже не первый год аномально высокие доли в различных сегментах бизнеса — от 50% и выше. До кризиса считалось, что если вы обладаете долей на рынке от 15% и выше, то вы практически недостижимый лидер, монополист. Для нас важно, конечно, оставаться лидерами, и как минимум, быть в тройке по всем показателям корпоративно-инвестиционного бизнеса. Но хотелось бы, чтобы конкуренция в бизнесе росла, поскольку она стимулирует тебя становиться сильнее, мощнее, умнее. По большому количеству продуктов мы уже на первом месте, хотелось бы этот результат сохранить.

А дальше — нужно развиваться, потому что есть множество вызовов, которые нужно принимать и решать соответствующие задачи. Это и технологические вызовы, работать с которыми крайне непросто, и регуляторные вызовы. В целом, наша стратегическая работа должна состоять из трех основных направлений: первое — это позиционирование на рынке, возможность предложения клиентам полного цикла услуг; второе — это технологическое наполнение нашего бизнеса, которое сейчас становится ключевым во многих сегментах; третье — это регуляторные риски для нашей индустрии, поэтому мы увеличиваем число людей, которые у нас занимаются этим направлением. — Вы много встречаетесь с иностранными инвесторами, в том числе в рамках своих форумов в Москве и Лондоне. Как вы оцениваете их настрой по отношению к России. — В первую очередь мы видим расширяющуюся базу инвесторов, с каждым месяцем она растет, несмотря на те геополитические сложности, которые сейчас существуют. Интерес со стороны иностранных инвесторов очень хорошо виден на примере инструментов с фиксированной доходностью — как государственных, так и корпоративных. У нас в этом году было уже больше 70 сделок, и все они были успешными. Безусловно, самый яркий пример — это суверенные еврооблигации, которые пользуются колоссальным спросом у международных инвесторов.

«ВТБ Капитал» в этом году вновь участвовал в размещении суверенных евробондов России, и мы показали, что справляемся с этой работой и можем делать ее даже лучше, чем большинство наших глобальных конкурентов ( «ВТБ Капитал» в 2016-2017 годах был единственным организатором первичных размещений евробондов РФ, также в этом году участвовал в организации обмена старых выпусков евробондов на новые — ИФ. Но сейчас мы видим инвесторов, которым интересны не только евробонды в иностранной валюте, но и локальные рублевые облигации, а также евробонды, номинированные в рублях. Рынки становятся более глубокими, более ликвидными, и практический любой первоклассный эмитент из России может разместить достаточно длинный рублевый долг. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы качественный сдвиг произошел и на рынке акционерного капитала. Пока предложения здесь меньше, чем могло бы быть. Владельцы компаний ждут, когда мультипликаторы будут выше, когда инвесторы переоценят сектора, и можно будет рассчитывать на более высокую цену для IPO или SPO. — Группа FESCO недавно сообщила, что ведет переговоры о привлечении в ВТБ до $750 млн (в том числе до $715 млн на выкуп и погашение евробондов и рублевых облигаций). Принял ли банк решение об открытии кредитной линии компании?

Почему ВТБ может быть интересно работать с FESCO, ведь компания допустила технический дефолт фактически по всему своему публичному долгу? ВТБ настолько верит в ее бизнес. — Я бы хотел отметить, что нам вообще нравятся все сложные ситуации, если вы посмотрите, мы возникаем в них очень часто, и нам интересно с этими сложными ситуациями работать. Ситуация с группой FESCO — это относительно сложная история, фундаментально компания очень интересная и на самом деле хорошая, качественно управляется.

К сожалению, глядя назад, наверное, можно сказать, что она была куплена по довольно высокой цене с большим количеством долгового финансирования. На том цикле, через который мы прошли за последние три года, компания попала в достаточно трудное финансовое положение, в основном из-за количества долларового долга, которым она была обременена. Сейчас она подходит к моменту потенциальной реструктуризации долгов, в таком виде, чтобы компания сама по себе могла их обслуживать, возвращать и в конечном итоге выйти на те финансовые показатели по отношению к возможности погашать долг, которые изначально планировались акционерами. Мы посильное участие пытаемся принять в этой реструктуризации и готовы предоставить финансирование на нее при условии, что эта реструктуризация состоится. — Ранее сообщалось, что ВТБ готов дать CEFC кредит для финансирования сделки, в рамках которой китайская компания приобретает 14,16% акций НК «Роснефть» у консорциума суверенного фонда Катара и швейцарского трейдера Glencore.

На каких условиях вы готовы его предоставить. — Нам очень комфортно работать с таким инструментом, как акции «Роснефти». очень комфортно с фундаментальной стоимостью акций «Роснефти» и уровнем развития компании, уровнем ее благонадежности и фундаментальной ценности в долгосрочной перспективе. Поэтому мы готовы кредитовать под ее акции стратегических покупателей. Если компания CEFC захочет взять у нас деньги, мы готовы, условия мы им предоставили, у них есть выбор — они могут брать у нас, могут брать еще у кого-то. Решение остается за компанией CEFC. Мы готовы принимать на себя такие риски, готовы давать финансирование под залог акций.

— В начале июня вы говорили, что владельцы Tele2 «готовятся к переговорам» о возможном изменении структуры акционерного капитала. За прошедшие 5 месяцев ситуация сдвинулась в какую-либо сторону? Вы стали ближе к договоренностям с «Ростелекомом». Есть ли какие-то более или менее четкие временные ориентиры, или никаких дедлайнов. — За последние 9 месяцев этого года существенно изменилась тенденция в самом секторе, и очень значительно изменились показатели Tele2. Практически весь прирост в этом сегменте экономики сейчас происходит за счет роста компании Tele2 в тех клиентских сегментах, которые она выбрала своим целевым ориентиром, как в региональном направлении, так и в потребительском.

Мы увидели, что компания очень быстро рассчитывается с долгом. Сейчас уже на уровне операционной компании долг ниже 1,4х, а в какой-то момент он действительно был достаточно высоким. Если вы помните, после нашего приобретения ( Tele2 в 2013 году — ИФ ), к сожалению, российская экономика столкнулась с целым рядом негативных трендов и событий — это и девальвация, и взрывной рост процентных ставок. Так как capex компании был зафиксирован в международной валюте, так как оборудование практически все делается за рубежом, несмотря на то, что мы применяли механизмы хеджирования, защитить до конца всю инвестпрограмму на большое количество времени было достаточно тяжело. И все это пришлось на тот момент, когда инвестпрограмма достигла определенного пика, поскольку мы выходили в Москву и Московскую область как новый для нас регион.

Сейчас ситуация нормализуется, мы потратили достаточно большое количество ресурсов, которые начинают приносить свои плоды. То есть в самой компании происходят очень позитивные изменения, которые нас заставляют с большей уверенностью смотреть в будущее. По поводу потенциального изменения акционерного капитала: мы до сих пор верим в то, что глобально контролирующим акционером такой компании должен быть стратег. Если говорить о таком стратеге, как «Ростелеком», понятно, что для этой компании крайне важно иметь мобильного оператора под своим контролем. Потому что потихонечку, как мы видим, все переходит в телефоны — и общение, и платежи, и даже телевидение — все перемещается в мобильные устройства.

Стратегически, конечно, для «Ростелекома» это явно более долгосрочная и важная инвестиция, чем для остальных акционеров. Поэтому долгосрочно, наверное, эти переговоры ( об увеличении доли «Ростелекома» в Tele2 — ИФ ), так или иначе, будут происходить, и возможно, когда-то к какой-то сделке приведут. Но вот в краткосрочной перспективе, поскольку изменения окружающей среды, рынка происходят настолько быстро, и финансовые показатели настолько быстро изменяются, нам сейчас относительно тяжело договориться о финансовых параметрах дальнейшего поступательного роста акционерного участия компании «Ростелеком. В прошлом году мы поменяли руководство в Tele2, значительно усилили его. Теперь и новое руководство «Ростелекома», на наш взгляд, более стратегически подходит к этому взаимодействию. И то, что мы хотели реализовать через изменение акционерного владения, оно уже сейчас на практике реализуется менеджментом двух компаний. — В прошлом году ВТБ и «Русская платина» Мусы Бажаева подписали меморандум о стратегическом партнерстве в освоении Черногорского месторождения и южной части месторождения «Норильск-1». Но уже довольно давно по этой теме от вас не было новостей — сохраняете ли вы планы по участию в проектах компании на Таймыре. — Оба эти проекта стратегические, важные для страны, и также они очень важны для региона Севера. Проекты большие, капиталоемкие и очень трудоемкие. Мы говорим о создании большой, мирового класса компании в крайне тяжелых географических условиях.

Мы приступили совместно с менеджментом компании, с акционерами к разработке детальнейших технико-экономических обоснований, финансовых моделей, того, как это все будет выглядеть, для того, чтобы правильно подойти к структуре финансирования проектов, оценить все риски, найти нужного инвестора. Финансирование будет проходить в несколько этапов и предполагает различные виды привлечения средств: старшее финансирование, мезонинное финансирование, акционерное финансирование. Каждый из этих видов капитала должен прийти в проект в свое время, потому что на каждом этапе реализуются различного рода риски, и им должна соответствовать определенная финансовая доходность. Проекты на Таймыре — это сложнейшая история, разработка которой займет многие месяцы, а возможно, и годы, поскольку они непростые как с финансовой, так и с геологической точки зрения.

Leave a Reply