В России бизнес не может быть просто бизнесом

14.03.2016

В России бизнес не может быть просто бизнесомОт редакции Terra America . Профессор Нью-Йоркского университета Стивен Коэн в интервью Terra America поделился своей версией происхождения «дела ЮКОСа» и американским участием в генезисе той истории, которая привела Михаила Ходорковского на скамью подсудимых. У профессора российской и европейской политики Университета Кента (Великобритания), автора книги The Quality of Freedom: Khodorkovsky , Putin and the Yukos Affair (2009) Ричарда Саквы наш корреспондент попытался выяснить детали взаимоотношений бывшего главы «ЮКОСа» с представителями американской политической элиты, на поддержку которой в конфликте с Кремлем он рассчитывал. Профессор Саква поделился с нами выводами своего интеллектуального расследования обстоятельств политической драмы 2003 года, высказав при этом свою оценку сложного процесса интеграции российского крупного капитала в деловую среду Запада. Мы продолжим эту тему в наших последующих публикациях. Уважаемый профессор Саква, как Вы можете описать процесс интеграции российской бизнес-элиты в систему международных деловых связей? С какими трудностями сталкиваются бизнесмены России, которые надеются найти свое место в западных деловых кругах. Это процесс не равномерен. С одной стороны мы имеем давно существующую, хорошо сформированную и развитую систему, с другой зарождающуюся экономическую и деловую державу. Разумеется, процесс интеграции этих двух систем будет сопровождаться разногласиями.

В настоящий момент Россия, несомненно, является развивающейся промышленной, коммерческой, и, конечно, финансовой силой. Однако российская бизнес-элита не настолько эффективно интегрирована в национальные и международные системы, как того хотели бы некоторые ее представители. Кстати, это же относится и к некоторым другим странам, например, к Бразилии и Китаю. Почему Вы считаете, что она не интегрирована? Чего ей не хватает. Ей не хватает «материальной реальности», на которой она могла бы основываться. А «материальная реальность» это динамичная правовая и деловая среда в России. Хотя в последнее время в бизнес-климате России наблюдаются положительные изменения, и, без сомнений, страна представляет громадные возможности для ведения бизнеса, по-прежнему остается огромное количество разнообразных проблем начиная от непомерных цен за аренду жилья в Москве и некоторых других городах, чрезмерной бюрократии и заканчивая тенденцией к персонализации деловых отношений.

Слишком много российских олигархов и бизнесменов пребывают в изгнании, остаются эмигрантами, убегающими от полицейско-бюрократической элиты, которую не удалось сдержать и которая теперь грабит бизнес-элиту. Была и остается неспособность трансформировать капитализм олигархического типа в настоящую и независимую буржуазию. Другими словами, бизнес элита подчинена государству не правовому государству или нормативно-правовому регулированию, а режимным взаимоотношениям. Я разговаривал со многими бизнесменами, в том числе и с теми, кто хотел выйти на международный рынок и могу сказать, что они в слишком многих случаях намеренно сдерживали рост своего бизнеса, чтобы избежать внимания чиновников-грабителей.

Они становятся объектами рейдерских атак, при помощи которых продажные судьи, чиновники и агенты службы безопасности нападают и «экспроприируют» бизнесы. Россия по-прежнему ведет серьезную «борьбу в тылу» по установлению структурированных и предсказуемых правовых взаимоотношений между государством и бизнесом. Конечно, появляются некие признаки улучшения. Можно отметить работу хорошую, позитивную работу в этом направлении. И мы знаем, что за последние несколько лет международные рейтинги, оценивающие условия ведения бизнеса в России, немного улучшились. Разумеется, никто не говорит о том, что всего этого можно добиться в одночасье Рим тоже не за день построили. Но очевидно, что здесь в России слабое звено. Внутренние сложности и неразвитая нормативно-правовая основа бизнеса трансформируется в неспособность бизнес-элит стать частью нормальной международной экономической среды. Это усугубляется поведением многих олигархов, которые, уезжая за границу, кичатся своим богатством и ведут себя нескромно.

Как вы можете объяснить тот факт, что преследование в России таких олигархов, как Гусинский и недавно скончавшийся Березовский не спровоцировало негативной реакции на Западе, в то время как дело «ЮКОСа» и «дело Ходорковского» вызвали довольно громкий скандал. В России последних двух десятилетий существовало три типа олигархов или бизнес-лидеров. Первый тип лучше всего представлен Березовским. Он представляет собой раннюю стадию «бандитского капитализма», где целью было не столько развитие бизнеса, сколько быстрое обогащение и использование бизнеса в других целях, например, для превращения богатства в политическую власть. Другими словами, представители «бандитского капитализма» были заинтересованы не в развитии бизнеса как такового, а в использовании бизнеса как ключа, открывающего им доступ к политической власти и решению других неэкономических задач. Второй тип олигархов представлен бизнесменами вроде Ходорковского. Он и в самом деле представлял классического бизнесмена и действительно был настоящим предпринимателем. Даже несмотря на то, что он начинал в тех же условиях «бандитского капитализма» и, безусловно, использовал жесткие приемы при строительстве своей бизнес-империи, в определенный момент он вышел за эти рамки.

Однако ему тоже не до конца удалось преодолеть стадию раннего капитализма в России, где бизнес и государство были тесно переплетены. Он любил сравнивать себя с Рокфеллером, соединяющим несколько поколений воедино. В некотором смысле, он действительно был похож на него. Он начал как финансовый капиталист в банке, но к середине 1990-х, когда он возглавил «ЮКОС», он уже стал истинным капиталистом. Он никогда не был настоящим, профессиональным «нефтяником», но он был очень хорошим управленцем, которого, несмотря на сложные времена, заботила капитализация, процветание и успех компании. Именно поэтому Ходорковский завоевал симпатию на Западе. Мы признаем, что он совершал ошибки.

Эти ошибки огорчили государство и лично Путина, и их реакция не заставила себя долго ждать. Тем не менее, Ходорковский классический пример того, кого мы бы назвали представителем национального капитализма, патриотичного и идейного, не похожего на Путина, но ставящего перед собой, по сути, те же цели наращивать национальное богатство и развивать общественное благосостояние. Итак, Ходорковский был настоящим капиталистом. Именно за это его уважали и именно за это его арестовали. И именно это делает его падение еще более трагичным, хотя, конечно, обстоятельства были очень сложные. После Ходорковского мы наблюдали появление третьего типа олигархов предпринимателей, зависимых от государства. Они остаются формально независимыми, но они должны действовать в рамках общей структуры, которую мы упрощенно можем назвать «государственный капитализм.

Работа этих людей должна соответствовать скорее режиму, а не государству, потому что государство означает беспристрастное правовое регулирование. Мы же имеем в виду режим, то есть определенный политический порядок. Сейчас все успешные бизнесмены вынуждены выстраивать эффективные рабочие отношения с правительством. Это отчасти нормально, но в России это принимает гипертрофированные формы.

У зависимых от государства олигархов имеются те материальные активы, которые они хотят защитить, и это желание усилено товарным бумом 2000-х. Режим в данный момент действительно создает благоприятную среду для того, чтобы эти влиятельные олигархи со связями могли развивать бизнес. Черная металлургия, нефтяная промышленность, химическая промышленность все эти отрасли успешны в классическом, традиционном смысле. Проблема, разумеется, в развитии пост-фордистского сектора экономики инновационного и технологически продвинутого. Итак, есть три типа олигархов, и эти три типа олигархов имеют три типа взаимоотношений с международным деловым сообществом. Насколько обширны были иностранные связи Ходорковского? Удалось ли ему создать глобальную сеть контактов?

Было ли у него на это время. И да, и нет. Конечно, он состоял в некоторых влиятельных группах, например, в Российской торгово-промышленной палате. Поэтому, конечно, у него были обширные связи с влиятельными группами и персонами на Западе. Однако, в конечном итоге, его деловые и политические связи на Западе оказались не так крепки, как он рассчитывал. «ЮКОС» нервировал некоторых техасских нефтяников из-за различных конфликтов 1990-х, и у Ходорковского не оказалось такой надежной «крыши» на Западе, как он думал. И, в конце концов, во время войны в Ираке (нападки на «ЮКОС» начались в октябре 2003 года), он оказался жертвой, заложником более серьезной политической ситуации.

Поэтому, да, он был очень успешным бизнесменом, и у него действительно было много связей на Западе, но не с ключевыми фигурами, которые могли принимать ключевые решения или влиять на их принятие. Кроме того, он разозлил некоторых влиятельных персон на Западе. Например, Лорд Брауни, возглавлявший ВР в то время, жестко критиковал поведение Ходорковского. Итак, Ходорковский был заинтересован в налаживании этих связей: он нанял PR компанию в Америке, проводил деловые встречи. Были ли люди в Америки также заинтересованы в том, чтобы познакомиться с Ходорковским, узнать о начале его новых проектов, или просто поговорить о политике или энергоресурсах. Да, разумеется, велись разговоры об энергоресурсах. Довольно долгое время они вращались вокруг продажи большой части «ЮКОСа», а после слияния вокруг продажи части «ЮКОСа» «Сибнефти». Ходорковский вел переговоры с несколькими компаниями одновременно, а точнее, с компаниями Exxon Mobil и Chevron. Иностранные компании были заинтересованы в развитии партнерства с ЮКОСом, а также с некоторыми другими компаниями.

Например, «Лукойл» была одной из самых успешных компаний на международном рынке. Она планировала выйти на мировой рынок в начале 2000-х. С тех пор возникли большие сложности, частично связанные с делом «ЮКОСа», а также с той моделью «государственного капитализма», которая установилась после этого дела. Это негативно настроило влиятельные силы на Западе, что сегодня находит отражение в анти-монопольных расследованиях, направленных против маркетинговой и ценовой политики «Газпрома» в некоторых европейских странах. Можно ли сказать, что когда арестовали Ходорковского и начался процесс вокруг ЮКОСа, были затронуты интересы американских компаний. Технически, мы знаем, что 20% акций «ЮКОСа» принадлежали американцам, и что им не вернули ни пенни.

В более широкой перспективе это означало, что в будущем будет меньше связей между различными бизнес-компаниями в России и Соединенных Штатах, и больше сделок между западным бизнесом и российским государством. Мы знаем, что, например, два года назад ВР хотела установить прямые связи с «Роснефтью», но это намерение было заблокировано ее партнерами в «ТНК-ВР». В итоге, «ТНК-ВР» будет расформировано и выкуплено «Роснефтью». В то же время, «Роснефть» установила тесные взаимоотношения с Exxon Mobil . Поэтому, знаете, это очень сложная ситуация; но в итоге, бизнес как вода: она всегда найдет свой уровень. Если есть возможность получить прибыль, бизнесмен найдет, как это сделать.

Можно ли сказать, что поздние проекты с «Роснефтью» были некой компенсацией за потери, которые повлекло дело «ЮКОСа», или Вы думаете, что эти два события совершенно не связаны между собой. Наоборот. Совсем наоборот. Дело «ЮКОСа» позволило «Роснефти» стать государственной нефтяной мега-корпорацией, которая, как ни парадоксально, следует стратегии, аналогичной стратегии «ЮКОСа», но в этот раз в партнерстве с государством. Сейчас цель показать, что дело «ЮКОСа» закончилось, что было то было, и позволить «Роснефти» быть принятой на международных рынках. И все же, тени прошлого так просто не исчезают. Продолжаются несколько дел в суде, остаются открытыми некоторые репутационные вопросы и всегда существует угроза, что где-то и когда-то суд может вынести решение против «Роснефти» в пользу акционеров «ЮКОСа», и тогда снова начнутся проблемы.

Как Вы думаете, если Ходорковского выпустят (а его могут выпустить в 2014), люди, с которыми он работал, зарубежные компании могут ли они поддержать его после освобождения, сможет ли он заручиться поддержкой за границей, в Америке. Нет, не будут. Ходорковский сам сказал: когда его выпустят, он больше не будет заниматься бизнесом. Это время прошло. Он будет заниматься социальными проблемами и другими текущими вопросами.

И, разумеется, в первую очередь он будет заниматься восстановлением контактов со своей семьей. Но, конечно, российская политика абсолютно непредсказуема, и мы просто не знаем, что может произойти. Если, например, случится кризис власти, то Ходорковский, очевидно, может стать значимой фигурой, имеющей влияние на страну. Он может действовать в качестве объединяющего звена для оппозиции, и для тех, кто выступает за укрепление социального государства. Если повезет, это будет управляемый, а не насильственный и не разрушительный процесс.

Я считаю Ходорковского очень умным человеком. У меня огромное уважение к нему. И он понимает, что бы ни случилось и это один из ключевых тезисов, которые он акцентирует в своих работах, например, в книге «Кризис российского либерализма» в конечном итоге, российские политические силы должны искать поддержку внутри страны. Они должны предложить программу действий, а также интеллектуальный и политический анализ ситуации, который адекватно отвечает потребностям страны, чтобы действительно найти поддержку среди населения страны. Я думаю, что Ходорковский понял это, и что он один из немногих, кто может бороться без стремления к возмездию, к наказанию, к революции за существенные политические изменения в стране ради блага России. Он действительно понимает это. Да, конечно, поддержка Запада полезна, но она не может быть решающей.

Как и Путин, Ходорковский понимает, что, в конечном итоге, Запад волнуют только его собственные интересы, что он употребляет слова вроде «демократии» и так далее, но они всегда пропущены через фильтр собственных интересов и геополитических проблем страны. Россия должна найти свою дорогу и свой путь решения собственных задач. В идеальном мире он смог бы работать с Путиным, чтобы достичь этих целей. И он смог бы в будущем работать с режимом, чтобы найти способ переступить границы конфликта, найти выход из тупика, как называет его Ходорковский, для того чтобы открыть возможность эволюционного развития страны, роста правопорядка, улучшения инвестиционного и бизнес-климата и чтобы разработать собственное видение здоровой и динамичной России. Как бы Вы описали людей, с которыми Ходорковский общался за границей?

Можно ли сказать, что это монолитная группа, представляющая некое идеологическое течение? Как бы Вы описали ее. Ходорковский долго являлся членом Американо-российского форума бизнес-лидеров организации, вступить в которую можно только по приглашению. С этой организацией был тесно связан ветеран по изучению Советского Союза Джереми Азраэль. который его туда и привлек, всячески поддерживая. Ходорковский был одним из первых членов этой организации, вместе с Гусинским, кстати. Среди ее американских участников были Дональд Рамсфельд и Кеннет Ли, который затем приобрел дурную славу на посту главы корпорации Enron. Именно на этом форуме Ходорковский познакомился с Брюсом Джексоном.

ранее работавшим в Lockheed Martin . своего рода интеллектуальным предпринимателем, который активно выступал за расширение НАТО. Джексон женат на белорусской гражданке и имел живой интерес к постсоветским проблемам, при этом у него были тесные связи как с демократами, так и с республиканцами. Дело «ЮКОСа» в определенной степени позволяло для некоторых групп интересов оказать давление на администрацию США. Ходорковский был также членом Американо-российского делового совета, за членство в котором необходимо было платить внушительные ежегодные взносы. Совет тогда возглавлял Джин Уилсон, с которым у Ходорковского были тесные личные связи. Ходорковский также вступил в Carlyle Group . самое большое частное предприятие, специализирующееся на военно-промышленных инвестициях и имеющее тесные связи с Пентагоном и что само собой разумеется с Белым домом в период правления Буша (отца, и затем сына). Членами этой группы также являлись Уильям Перри и Франк Карлуччи, бывшие министры обороны США, бывший британский премьер-министр Джон Мейджор, а также ряд других выдающихся личностей. В условиях нового мира «войны с террором», после 11 сентября 2001 года, Carlyle Group использовала свои контакты, чтобы определять политику безопасности новой эпохи.

Ходорковский также мог воспользоваться этими связями в поддержку «ЮКОСа», когда начались гонения на его компанию в 2003 году. Ключевую роль сыграл Джереми Азраэль . Ранее в том же году «Менатеп» создал международный консультативный совет, функции которого в бизнес-смысле были не ясны, но одной из целей которого было создание международной лоббистской сети в поддержку «ЮКОСа». Одним из членов консультативного совета был Стюарт Айзенштат, который работал в Министерстве финансов США при президенте Билле Клинтоне, был ведущим стратегистом и советником в APCO, и юридическая компания которого в октябре 2003 года согласилась работать с Kissinger/McLarty Associates . Мэк МакЛарти был главой администрации при Клинтоне и членом Carlyle Group .

Весной 2002 года «Менатеп» объявил об инвестировании 50 миллионов долларов в Carlyle Group . Вслед за арестом Ходорковского Айзенштат, который служил одно время послом США в Европейском Союзе, встал на его защиту. Нужно подчеркнуть, что Ходорковский комфортно общался с западными умами и проводил много времени с западными академиками и политическими аналитиками, разговаривая о проблемах России и происходящих изменениях. А «старые сторонники холодной войны» — кто они. Иностранными собеседниками Ходорковского были американский вице-президент Дик Чейни, который сочувственно относился к делу Ходорковского, а также ряд ведущих политиков, включая покойного Тома Лантоса, конгрессмена США от Демократической партии от 13 избирательного округа Калифорнии. Ходорковский посетил мероприятие по случаю 75-летия Лантоса в Будапеште в феврале 2003 года, и позднее Лантос уговаривал Ходорковского остаться на Западе. Брюс Джексон, президент «Проекта переходных демократий» с 2002 года, влиятельная фигура в Вашингтоне, особенно в вопросах иностранной политики (он выступал за войну в Ираке), решительно поддерживал Ходорковского.

Некоторые из этих людей восприняли эту ситуацию как крестовый поход в защиту Ходорковского, что, на мой взгляд, было очень рискованно. Частично их критика была оправдана, но такие вопросы нельзя решать в манере крестового похода, это может принести больше вреда, чем пользы. В определенном смысле опора Ходорковского на некоторых из этих людей, в итоге ослабила его позиции, вместо того чтобы укрепить их. У Ходорковского были обширные связи, но как только его стали воспринимать как угрозу российскому режиму, они мало чем могли помочь ему. А почему они вообще общались с Ходорковским. Ходорковский был динамичным, интеллигентным деловым человеком и выглядел так, словно он был частью будущего. Ходорковский был выходцем из «старой советской интеллигенции», которая составила важный сегмент современного делового сообщества. Ему было, что рассказать, потому что в России бизнес не может быть просто бизнесом. Это всегда политика. И он мог рассказать много интересного. Конечно, его увлекли его собственные слова.

Он не смог адекватно отреагировать, когда начались гонения на его компанию. Как российские олигархи строят взаимоотношения с американскими и западными политическими и бизнес-элитами, средствами массовой информации? Есть ли у них некая схема выстраивания отношений с Западом? Ограничены ли российские олигархи Кремлем в отношении того, что они должны или не должны делать.

Да, ограничения есть. Мы, к сожалению, наблюдаем, очень мощное геополитическое противостояние, и российский капитал стал заложником этой конфронтации. Поэтому алгоритм понятен. Путин и все остальные в правительстве хотят видеть развитие российского капитала в мировом масштабе, однако маркетинговая стратегия «Газпрома» в Западной Европе, как мы знаем, стала предметом расследования в Европейском союзе.

Здесь есть различные и очень существенные сложности. Даже решение о строительстве «Южного потока» в период, когда рынок газа быстро меняется (с его сланцевым газом, трудно извлекаемой нефтью, сжиженным газом и т.д.), очевидно, несет больше геополитического и геоэкономического смысла, чем выгоды для бизнеса. И на Западе всегда есть сомнение в том, чего же в действительности хочет олигарх или предприниматель получить выгоду или политическое влияние. Другими словами, зачастую не ясно, какие интересы стоят на первом месте экономические или политические. Одна из основных опасностей для России сегодня это близость бизнес-элит к политической системе. Как Россия, представленная «Роснефтью», строит свои отношения с крупными американскими нефтяными компаниями. Вы видите здесь какой-то алгоритм? И отличается ли это от того, как Россия взаимодействует с компаниями в других отраслях экономики, не энергетических. Конечно, все части энергетического сектора отличаются друг от друга.

Нефть это основной мировой бизнес. В данный момент есть значительный дисбаланс между огромными потенциальными ресурсами России (в особенности, в малодоступных регионах в Восточной Сибири, на арктическом шельфе, на глубоководных участках Черного Моря) и технической возможностью России их использовать. Поэтому России необходимо объединяться с западными компаниями, чтобы разрабатывать эти месторождения. Западные компании обладают опытом, и нефтяные компании Запада ищут резервы, чтобы увеличить свои активы. «ВР» необходимо оставаться в игре.

И, разумеется, Exxon Mobil делает то же самое. В других секторах действует другая логика. Рынок газа совершенно другой. Так же сильно отличается и сектор атомной энергетики.

Ведутся важные переговоры относительно строительства Россией электростанций в Турции, Венесуэле и Бразилии. Другие сектора также развиваются, например, финансовый сектор. Флаг «ВТБ» сейчас развивается напротив «Банка Англии». И, конечно, Россия надеется превратить Москву в международный деловой и финансовый центр. Все эти инициативы имеют огромный потенциал в будущем, но сейчас на пути этих перемен есть серьезные препятствия. Прежде чем этого можно будет достичь, необходимо значительно улучшить нормативно-правовой и деловой климат в стране. У России большие амбиции, но и настолько же большие проблемы, осложненные внешними обстоятельствами: сложности в Еврозоне и вялый рост.

Есть опасность того, что некоторые представители российской политической и бизнес-элиты начнут смотреть на восток в качестве альтернативы. Энергетический сектор и потребности Китая очень быстро выросли. Об этом говорит последняя встреча с Си Цзиньпином, который совершил своей первый иностранный визит после вступления на пост главы Китая именно в Россию и подписал здесь ряд энергетических сделок. Но идея пойти на Восток для России разрушительна, если это произойдет за счет ослабления связей с Западом. Разумеется, вам нужно развивать отношения с Востоком, но при этом необходимо сохранять и выстраивать отношения с Западом. Беседовала Юлия Нетесова.